Монетарный меркантилизм на примере азиатских стран

Монетарный меркантилизм на примере азиатских стран

Финансы и инвестиции


Монетарный (новый) меркантилизм. Этим термином обозначается попытка центральных банков обеспечить стимулирование экспорта с помощью поддержания заниженного валютного курса и предотвращения его номинальной коррекции вверх. Благодаря этому рост экспортных поступлений неминуемо приводит к увеличению объемов валютных резервов. Именно такую тенденцию считают самой характерной для азиатских стран после потрясений 1990-х годов, а также в определенной степени для многих экспортеров первичных ресурсов из других регионов мира. Опыт стимулирования экспорта с помощью поддержания заниженного валютного курса в Азии известен еще с 1960-х годов и он рассматривался как продолжение промышленной политики, сориентированной на наращивание ВВП благодаря экспансии на внешние рынки, что опосредствовано позволяет избежать обострения проблемы инновационного развития. То есть глобальные рынки - источник конкуренции и инноваций, которые создают позитивные аллокационные стимулы, а заниженный курс подталкивает к выходу на те рынки, где такие стимулы становятся наиболее актуальными. Невзирая на неоднозначную оценку такой стратегии по соображениям ухудшения транспарентности в связях между властью и финансово-промышленными группами, она давала определенные результаты на протяжении нескольких десятилетий подряд.
Монетарный меркантилизм на примере азиатских стран Глобализация изменила картину. Во-первых, заострилась конкуренция. Во-вторых, совмещение постепенного повышения заработной платы с внешним конкурентным давлением вычерпывало ресурсы экспортно ориентированного роста. В-третьих, финансовая интеграция побуждает к повышению транспарентности и обеспечению надежности финансово-банковского сектора с целью снижения его уязвимости к флуктуациям в сфере валютных курсов и потоков капитала. Масштабные девальвации во время кризисов в 1990-х создали благоприятную почву для возможностей воспользоваться моментом и начать процесс наращивания валютных резервов, которые позволили бы и решить проблему глобальной экспансии экспорта, и повысить стойкость относительно глобальных потрясений. Благодаря этому любое равновесное приближение курса к паритету покупательной способности (ППС) или отклонению от очень заниженного относительно ППС значения вверх начинает восприниматься как враждебное макроэкономической стратегии, поскольку это ослабляет абсолютные преимущества и заостряет вопрос о том, есть ли экспортная экспансия соответствием относительным преимуществам и долгосрочным движущим конкурентным силам.
Другим существенным аспектом этого является то, что Азиатский кризис случился на почве привязки валют региона к доллару с растущим трэндом. С 2003 г. тренд изменился на противоположный. Фактически за период с 1998-2002 г. ресурс девальвации как фактора стимулирования экспорта приблизился к исчерпанию. Также за этот период состоялся прыжок в росте объемов глобальных валютных резервов, выход на уровень адекватности практически по всем критериям, которые учитывают проблему мобильности капиталов и уязвимости к кризисам. Сохранение привязки к падающему доллару привело к появлению неслыханных конкурентных возможностей относительно всего мира.
Именно здесь начинает четко прослеживаться тенденция к гипертрофии резервов в Азии, когда их рост невозможно объяснить с помощью любого рационального индикатора адекватности. Профицит текущего счета и абсолютный прирост резервов становятся определяющими признаками макроэкономических процессов в Азии и других регионах. Такой акцент на нагромождении резервов и привел к возникновению понятия "монетарный (новый) меркантилизм". То, что рост резервов становится проявлением нового меркантилизма, объясняется появлением значительных потерь от их поддержания. По-сути, попытка сохранить долгосрочную тенденцию превышения экспортом импорта с помощью предотвращения номинальной коррекции курса начинает идти вопреки с логикой оптимизации объемов резервов, которая учитывает сравнение выгод от выполнения ими роли страхования на случай валютно-финансовых дестабилизаций с потерями, которые выплывают из их поддержания и стерилизации. Например, среднегодовые потери от владения и нагромождения резервов по данным на 2007 год в Венесуэле представляют 0,87 млрд. дол. США, или 0,48% ВВП, Аргентине, соответственно, 0,90 млрд. и 0,42%, Украине - 0,27 млрд. и 0,25%, Малайзии - 0,33 млрд. и 0,22%, России - 2,13 млрд. и 0,22%, Индонезии - 0,54 млрд. и 0,15%, Бразилии - 1,08 млрд. и 0,10%, Китае - 2,24 млрд. и 0,09%, Мексике - 0,58 млрд. и 0,07%. Подобная картина выплывает из обсчета потерь, связанных со стерилизацией резервов. Так, за 2001-2006 г. среднегодовые чистые потери от стерилизации в % ВВП в Румынии представляли 1,03, Украине - 0,68, России - 0,66, Индии - 0,29, Китае - 0,20, Корее и Индонезии - 0,09. В результате такого переобременения баланса внешними активами при условиях 15% повышения курса валюты чистые потери капитала будут представлять в Гонконге 10,5% ВВП, Малайзии - 8,2%, Корее - 4%, Китае - 6,1%, России - 4,5%, Украине - 3,1% ВВП.